Только легендарная меха. И никаких сисек
Есть жанры, которым для хорошего сюжета достаточно двух людей и комнаты.
Меха так не работает.
Здесь желательно иметь:
- гигантского робота;
- ещё одного гигантского робота;
- государственный переворот;
- космическую колонию;
- пилота с психологическими проблемами;
- секретный военный проект;
- оружие, которое категорически нельзя было доверять подростку;
- и человека, который всё равно нажмёт большую красную кнопку.
Если робот недостаточно большой — значит, нужен робот побольше.
Что значит «легендарная»?
Это не просто список аниме с тегом «Меха».
Сюда попадают произведения, которые делают хотя бы что-то особенно важное для жанра:
- сформировали его правила;
- изменили отношение к огромным роботам;
- стали классикой своей эпохи;
- показали совершенно другой тип меха;
- или доказали, что за металлической оболочкой может скрываться отличная военная, политическая, психологическая или человеческая драма.
Поэтому здесь рядом стоят вещи, которые вообще не похожи друг на друга.
Gundam говорит о войне.
VOTOMS превращает меху почти в расходную военную технику.
Macross добавляет авиацию и музыку.
Evangelion залезает пилоту прямо в голову.
Gurren Lagann смотрит на слово «масштаб» и смеётся.
Code Geass превращает меха-войну в политическую шахматную партию.
А Darling in the FranXX вообще делает огромного робота частью истории об отношениях.
Эпоха I. Робот перестал быть супергероем
Начать нужно с «Мобильного воина Гандама».
До него огромный робот часто воспринимался как почти уникальный супергерой из металла.
Gundam предложил другую идею:
а что, если это военная машина?
У неё есть пилот.
Её ремонтируют.
Её производит государство.
Она участвует в большой войне.
А по другую сторону кабины сидят такие же люди.
Так родилась одна из главных традиций real robot — меха не как волшебный защитник человечества, а как технология войны.
Эпоха II. А теперь сделаем робота расходником
«Бронированные воины Вотомы» идут ещё дальше.
Scopedog не выглядит как священный легендарный артефакт.
Это маленькая, грубая, массовая военная машина.
Её можно потерять.
Можно найти другую.
Можно снова потерять.
Здесь пилот важнее робота.
А сам робот иногда ощущается примерно как:
очень опасный бронированный автомобиль с руками и ногами.
Никакого пафоса.
Только война, грязь и техника, которую производят потому, что предыдущая уже сгорела.
Эпоха III. Космос оказался больше, чем ожидалось
Потом появляется «Ганбастер: Дотянись до неба!».
Сначала кажется, что это история про обучение девушки-пилота.
Потом масштаб начинает увеличиваться.
Космос.
Огромные расстояния.
Релятивистское течение времени.
Сражения, где ставка уже не одна страна.
И робот, соответствующий масштабу проблемы.
Очень важный этап между классической супер-мехой и тем, что Хидэаки Анно позднее сделает с Evangelion.
Эпоха IV. Война перестала быть красивой
«Мобильный воин Гандам 0080: Карманная война» — редкий случай, когда для сильного меха-аниме не требуется каждый эпизод уничтожать новый флот.
Всего несколько серий.
Один ребёнок.
Один солдат.
Одна колония.
И война, которая сначала кажется мальчику чем-то интересным и героическим.
А потом перестаёт.
Гигантские роботы здесь нужны не для того, чтобы война выглядела круто.
Они нужны, чтобы показать, насколько плохо заканчивается момент, когда война приходит домой.
Эпоха V. Меха научилась летать красиво
Теперь «Макросс Плюс».
Здесь огромные роботы ещё и превращаются в самолёты.
Два пилота-испытателя.
Два конкурирующих прототипа.
Старая личная история.
Музыка.
И один виртуальный идол, которому дали слишком много технологий.
Воздушные сражения здесь ощущаются не как:
«роботы летают».
А как:
«истребители будущего иногда вспоминают, что могут превратиться в роботов».
Эпоха VI. Синдзи, полезай в робота
И вот приходит «Евангелион нового поколения».
Роботы огромные.
Монстры огромные.
Город огромный.
Психологические проблемы —
ещё больше.
Evangelion берёт привычную конструкцию:
«подросток должен управлять секретным оружием и спасти человечество»
и задаёт крайне неприятный вопрос:
«А что это вообще сделает с подростком?»
В какой-то момент становится очевидно:
Евы здесь нужны не только для сражений.
Это инструмент, которым сериал вскрывает своих персонажей.
Иногда буквально.
Эпоха VII. А если робот будет красивее войны?
Turn A Gundam / «Гандам: Объединение» — один из самых необычных представителей франшизы.
Здесь технологии прошлого сталкиваются с миром, который практически забыл космические войны.
Сам Turn A выглядит настолько непривычно, что знаменитые «усы» невозможно спутать почти ни с одним другим Gundam.
Но главное здесь не дизайн.
История снова возвращается к базовому вопросу всей франшизы:
что делать с оружием невероятной силы, если ты вообще не хочешь воевать?
Эпоха VIII. Теперь меха полезла в голову ещё глубже
«Ра-Зефон» нередко вспоминают рядом с Evangelion.
Подросток.
Странный мир.
Загадочная организация.
Гигантская машина.
Много вопросов.
Но за внешним сходством находится собственная история о музыке, памяти, идентичности и мире, который может оказаться совсем не таким, каким его видел главный герой.
Если после Evangelion хочется ещё одной мехи, которая не собирается объяснять всё сразу — вот она.
Эпоха IX. Политика получила ноги и пушки
«Код Гиас: Восставший Лелуш» использует меху совершенно иначе.
Knightmare Frames здесь — прежде всего инструменты войны.
Главная суперспособность Лелуша находится не в его роботе.
Она находится у него в голове.
Стратегия.
Политика.
Пропаганда.
Восстание.
Предательство.
И огромные машины, которые превращают политические решения в очень реальные взрывы.
Шахматы были бы значительно интереснее, если бы ладья могла выпустить ракету.
Эпоха X. Логика больше не требуется
После всей этой политики появляется «Гуррен-Лаганн».
Что нужно сделать, если противник больше тебя?
Построить робота больше.
А если он стал ещё больше?
РОБОТА. ЕЩЁ. БОЛЬШЕ.
В какой-то момент масштаб произведения становится настолько абсурдным, что слово «гигантский» перестаёт передавать полезную информацию.
Но именно в этом и смысл.
Gurren Lagann — это меха не про реализм.
Это меха про абсолютную уверенность:
если невозможно — значит, недостаточно сильно поверили.
Эпоха XI. Gundam снова показывает, как выглядит настоящий бюджет войны
«Мобильный воин Гандам: Единорог» — уже Gundam новой эпохи.
Огромная Universal Century за спиной.
Современная анимация.
Масштабные космические битвы.
Политическое наследие старых конфликтов.
И RX-0 Unicorn, который выглядит как машина, специально разработанная для появления под музыку Хироюки Савано.
Если хочется увидеть классический дух Gundam современной картинкой — это один из лучших вариантов.
Эпоха XII. Darling...
И да.
«Милый во Франксе» здесь будет.
Несмотря на название подборки.
Да, авторы прекрасно знали, какой формы некоторые вещи.
Да, способ управления FRANXX породил достаточно шуток.
Но если всё это убрать, остаётся очень узнаваемая меха-история:
- постапокалиптический мир;
- дети, выращенные исключительно ради войны;
- машины, которыми нужно управлять парами;
- общество, лишившее людей нормальной жизни;
- и отношения Хиро и Зеро Ту, вокруг которых держится большая часть истории.
Иногда меха — это не про отношения пилота и машины.
Иногда она буквально про отношения двух пилотов.
Эпоха XIII. Современная война без героизма
И заканчиваем «Восемьдесят шесть».
Здесь роботы уже даже не пытаются выглядеть как гигантские рыцари.
Низкие.
Быстрые.
Практичные.
Похожие на боевые платформы, которым совершенно всё равно, насколько красиво они смотрятся на постере.
Именно поэтому они подходят истории.
Потому что «86» — прежде всего не сериал о крутых роботах.
Это история о:
- войне;
- дискриминации;
- людях, которых государство официально перестало считать людьми;
- командирах, отдающих приказы на расстоянии;
- и солдатах, которые прекрасно понимают, насколько дешёвой считается их жизнь.
Меха снова вернулась туда, откуда начинал Gundam: робот — это оружие. А главный вопрос всегда в том, кто и зачем посадил человека внутрь.
Так что такое меха?
Гигантский робот?
Не обязательно.
Супероружие?
Иногда.
Военная техника?
Очень часто.
Но лучшие произведения жанра объединяет другое.
Машина увеличивает человека.
Его силу.
Его страх.
Его амбиции.
Его ненависть.
Его одиночество.
Его способность уничтожить всё вокруг.
Gundam использует робота, чтобы говорить о войне.
Evangelion — о человеке.
Code Geass — о власти.
Gurren Lagann — о воле.
Darling — об отношениях.
«86» — о цене человеческой жизни.
Именно поэтому меха существует уже столько десятилетий.
Не потому что:
«большой робот — это круто».
Хотя...
ладно.
Большой робот — это тоже очень круто.
Последнее правило
Если в сериале появляется гигантская машина —
не спрашивай:
«Зачем ей вообще человекоподобная форма?»
Не порть праздник.
Просто полезай в робота, Синдзи.
